РАССКАЗЫ И ИСТОРИИ

А он с три короба наврет

– Вы что себе позволяете?! – влетевшая в кабинет главврача Раиса Ивановна стучала сухонькой ладошкой по столу. – Кто вам дал право за меня решать мою судьбу?! Вы же не Бог!

– Успокойся, Рая, – пыталась образумить санитарку Мария Сергеевна. – Я как лучше хотела.

– Как лучше?! – негодовала Раиса Ивановна. – Это вы считаете – как лучше? А то, что дети – сироты, на это вам наплевать?

– Да что ты делать-то с ними будешь? – главврач нервно перекладывала бумаги на столе. – Сама с голоду помрешь и детей уморишь.

– А вот уж это не ваше дело, – тихо сказала Раиса Ивановна.
Раиса родилась в деревне. Ее родителей все называли неразлучниками. Доярка и пастух, а любовь между ними – неземная. Друг без друга жить не могли, тосковали, когда расставались хотя бы на день. И когда с Иваном случилось несчастье, Мария прожила без него меньше года: Земля, сказала, опустела, больше незачем здесь быть.

Раина семейная жизнь не сложилась – не выпало ей такой любви, как у родителей, а на компромиссы идти не умела: как ни любила мужа, но когда он однажды избил ее, тут же ушла, забрав маленького сына.

Лешка сильно болел, и Рае приходилось часто лежать с ним в больнице в райцентре. Однажды главврач предложила: «Устраивайся к нам санитарочкой, будешь рядом с ребенком, и зарплату платить станем». Так она и осталась.

В поселке Рая снимала угол у одинокой старушки Михеевны, которая любила Лешку как родного. Пацан оказался окружен заботой и вниманием двух женщин с неустроенной судьбой и нерастраченной любовью. С одной стороны, чрезмерная опека его тяготила, а с другой – доставляла массу приятных минут. По крайней мере, Лешка практически никогда не слышал от них слова «нельзя», зато его «надо» материализовывалось с космической скоростью.

В тепличных условиях бесконечного обожания, обласканный матерью да чужой бабкой, Лешка рос довольно смышленым мальчишкой и очень скоро превратился в маленького тирана, добивавшегося поставленной цели не криком и капризами, а лаской: «Ну, бабулечка, дай денежек…».

Учиться Алексей не любил, как, впрочем, и работать. После техникума летал с одной работы на другую («Мамуль, там такая скукотища! Мухи дохнут!», «Мой интеллект в этой конторе не востребован!», «Мамочка! Да я в сто раз умнее своего начальника! И мне под его началом пахать?»).
Зато развлекаться Алеша любил и умел, причем масштабы райцентра для него оказались слишком малы, он ездил в город, мотался с друзьями по ресторанам, ночным клубам, игротекам. Раиса Ивановна не понимала, на что он живет: денег, которые он брал у нее и Михеевны, хватало разве что на один ужин в йошкар-олинском ресторане «Людовико Моро». От вопросов он отмахивался: «Не суй свой нос, мамуль, меньше знаешь – лучше спишь».

Однажды Раисе Ивановне сказали, что в приемном покое больницы ее ждут. Она спустилась и увидела заплаканную молодую женщину на большом сроке беременности.
– Он сказал, что мы поженимся! – плакала молодушка, назвавшаяся Варькой. – Уговаривал меня родить, обещал купить квартиру и сделать там шикарную детскую. Мне скоро рожать, а идти некуда – в общежитие с ребенком не пустят. Лешенька говорит, что жениться передумал, у него другие жизненные планы. Куда мне деваться?

Раиса Ивановна взяла Варю к себе, надеясь, что все образуется. Родится ребеночек, Алексей образумится, устроится на работу, женится на Варьке, и заживут они счастливо. Но Леша рассеял иллюзии: семьей обзаводиться он не собирается, Варя в качестве жены ему не годится, а ребенка он действительно уговаривал ее родить:

– Мам, это ж у нее первая беременность. Вдруг после аборта останется бесплодной? Я буду виноват? На фиг мне это надо! Я всем своим девкам советую рожать. Кто будет растить? А я откуда знаю!

Варя родила девочку, пожила полгода у Раисы Ивановны и в один прекрасный день исчезла. Просто растворилась бесследно на просторах страны, оставив Марусю. Рая вначале сильно горевала, а потом смирилась, оформила документы на внучку, и стали они жить-поживать.

Алексей изредка появлялся у матери, к дочери относился хорошо, но как-то не по-отцовски, а так, отстраненно, как чужой дядя, любящий детей. Деньгами не помогал, к себе девчонку брать не собирался. Поиграет, потешится и опять исчезает на месяцы.

Когда Марусе исполнилось три года, в доме появился Кирюшка. Привез грудничка Алексей. Явился радостный, сияющий, как медный таз:

– Мамуль, это мой сын! Даша родила, а растить не хочет, говорит, отдам в приют. Ну, какой приют при живом отце! Правда, мам? Лучше, говорю, матери отвезу.

– Леша! – Раиса Ивановна изумленно хлопала глазами. – Ты в своем уме? Где эта Даша? Кто ребенка кормит? Ты что ж – украл его?

– Говорю тебе – она мне отдала, ей он не нужен. Я назвал Кириллом и тебе привез – веселей будет! Михеевна присмотрит.

– Сынок, – плакала Раиса Ивановна, – а на что я его содержать буду при моей-то зарплате? Михеевна совсем плоха, с двумя детьми не сладит.

– Так, – посуровел Леша. – Предлагаешь отдать мальца в детдом? И не совестно тебе?! Куска хлеба родному внуку пожалела!

– Да не в том дело, – слабо защищалась мать. – Мне работать надо. Ты бы оформил уход за мальчонкой, деньги бы тебе платили…

– Ты в своем уме?! – возмутился Алексей. – Мне больше делать нечего?

Кирилл остался с Раисой Ивановной. Как выправляла на него документы, как лечила, как металась, когда слегла Михеевна, как проявляла чудеса экономии, чтобы содержать семейство – это особая история. Люди добрые помогали: кто вещичками детскими, кто – молочком, кто – овощами. Только от Лешки – ни копеечки, раз в полгода позвонит: «Не дрейфь, мамуль! У меня все путем!». О детях даже не спросит.

Ребятишки подрастали. Раиса Ивановна все время крутилась на двух-трех работах, но никогда не жаловалась – что на судьбу-то сетовать? Как уж сложилось. Зато какие хорошенькие внуки!

А потом как гром среди ясного неба – у Лешки в городе еще двое ребятишек народились! Раиса Ивановна плакала всю ночь, когда ей сорока на хвосте принесла эту весть. Поехала в город, все разузнала. Одного внучонка бабушка с дедушкой воспитывают: хоть и возмущались вначале, что, мол, дочка их опозорила, «в подоле принесла», а от малыша не отказались, любят его и лелеют. Несостоявшаяся сватья вначале сильно кричала на Раису Ивановну, а потом они сидели на кухне и ревели в голос – каждая о своем.

От Лешкиной дочки Аннушки мамаша отказалась еще в роддоме, и девочку удочерила семейная пара, которая вскоре уехала из Йошкар-Олы.

У Раисы Ивановны немного отлегло от сердца: городские дети ее непутевого сына, кажется, устроены, ей осталось поднимать Марусю и Кирюшку. А тут и Алексей домой зарулил.

Разговора с ним не получилось: мать упрекала его в том, что «сеет безотцовщину», не чувствуя ответственности за детей, а Лешка на полном серьезе возражал: «Да я решаю демографическую проблему в стране! Пусть рожают! Не война – государство пропасть не даст!».

Тяжело приходится Раисе Ивановне с двумя подрастающими внуками. Ребятишки хорошие, бабушкины помощники, но ведь их надо одевать-кормить. Да еще и терпеть ехидные вопросики соседей: «Твой Лешечка все пополняет народонаселение?».

Пожалели бабку – никто ни слова не сказал ей о том, что в больнице появились близнецы Миша и Саша – очередной «демографический подарок» Алексея. Мать мальчишек – юная студентка, не имеющая средств к существованию. Алексей связи со студенткой не скрывает, в отцовстве не сомневается, но обузу брать на себя, как всегда, не собирается.
Детей начали готовить к передаче в казенный дом, не посвящая ни во что Раису Ивановну. Но сам Алексей брякнул матери об очередном своем «подвиге» на ниве демографии, и она, безумная, помчалась к главврачу отстаивать свое право на малышей.

– Ты, Марь Сергеевна, своих-то внуков бросила бы? – с укоризной спросила главврача Раиса Ивановна. – То-то же.

– Твой непутевый Лешка, может, еще дюжину детей притащит! – гневалась Мария Сергеевна. – Совести у него нет! Сколько девок от него пострадали: каждой наврет с три короба, нашепчет: «Рожай милая! Детки – это счастье». А потом с этим счастьем бросает очередную дурочку. Я бы таких козлов насильно стерилизовала, чтоб сирот не плодили.

– Пошла я, – зашаркала к двери Раиса Ивановна.

Взявшись за ручку, оглянулась через плечо:

– Извиняйте уж, накричала. Мой грех – такого сына воспитала. А детей не отдам никому. Вдруг Лешенька образумится – жалеть будет, что все дети по миру разбросаны. Может ведь такое быть, Марь Сергеевна?

Автор: Ольга БИРЮЧЁВА.

 

Напомним, сайт газеты «Йошкар-Ола» публиковал и другие рассказы Ольги Бирючёвой, в том числе понравившийся многим читателям «Я оставлю себе все хорошее…».

 

Изображение Free-Photos с сайта Pixabay.