Армия у каждого своя

Это спектакль об армии и о непривлекательных порядках, которые там могут царить. Он появился в репертуаре театра в 2012 году. Интересно, что сам Игорь попал в армию уже после того, как отыграл премьеру. Мы попросили рассказать актера о работе над спектаклем до армии и после и поделиться воспоминаниями о недавней армейской службе.


ТАК СЧИТАЕТ АКТЕР РУССКОЙ ДРАМЫ ИГОРЬ НОВОСЕЛОВ, ИЗВЕСТНЫЙ ЗРИТЕЛЯМ РОЛЬЮ ХРУСТА В СПЕКТАКЛЕ «СОЛДАТИКИ»

Это спектакль об армии и о непривлекательных порядках, которые там могут царить. Он появился в репертуаре театра в 2012 году. Интересно, что сам Игорь попал в армию уже после того, как отыграл премьеру.

Мы попросили рассказать актера о работе над спектаклем до армии и после и поделиться воспоминаниями о недавней армейской службе.


Игорь Новоселов (слева) в спектакле «Солдатики»…      …и в настоящей армии (справа)

— Игорь, для начала расскажи о себе. Как ты стал актером? Ты ведь заканчивал актерское отделение в нашем колледже?

— До этого я еще учился в ПТУ, но потом понял, что это не мое. Думал, кем бы вообще хотел стать, и вспомнил детскую мечту стать артистом. Бросил на стадии диплома ПТУ и уехал в Москву поступать. Что нужно было сдавать, я не знал, ориентировался уже на месте и, конечно, не поступил. Приехал сюда, уже собирал чемоданы в армию, а мне тут говорят, что у нас в колледже набирают актеров, вот я и пошел. Так получилось, что набирали кукольников, и я пошел на кукольника. Закончил колледж, попутно два сезона отработал в театре кукол.

— А потом перешел в Русский драмтеатр им. Г. Константинова. Надоело быть кукольником?

— Изначально я, конечно, хотел быть драматическим актером, но так получилось, что стал кукольником. И пришел я в драмтеатр практически не сам, я тогда уже настолько к театру кукол прикипел, что и уходить не хотелось. Одна актриса сказала, что нечего мне за ширмой корячиться, и вот я оказался в русской драме. С 2009 года в этом театре. Вообще, раньше была такая тенденция, что из драмы уходили в куклы, а тут наоборот — нарушил шаблон.

— Какие роли играешь? Что ближе по амплуа?

— У меня пока не сложилось никакого амплуа, поэтому роли разные: есть и дурачки, и не то что лирические, а, скорее, героические роли. Интересно играть, наверно, что-то из серии «плаща и шпаги». На этом вырос, поэтому, может, больше нравится.

— Расскажи о работе над спектаклем «Солдатики», в котором ты играешь одну из главных ролей — Хрустяшина.

— Я третий сезон работал в театре, когда мне предложили роль в «Солдатиках». Это была, по сути, первая главная роль, и тем ответственнее, и хотелось оправдать доверие. Режиссер Сучков Александр Борисович с нами очень хорошо поработал. Большое ему спасибо! Он сам один из ведущих артистов нижегородского театра и еще очень хорош как режиссер и педагог, с ним приятно работать. Атмосфера была замечательная, редко бывает, чтобы в работе над спектаклем было все так душевно. Репетиции шли на одном дыхании, совершенно забывали про отдых, вспоминали о нем только минут за двадцать до конца репетиции. Так затягивала работа. Причем ставили урывками. Он плотно занят в своем городе, приезжал на пару дней. Приедет, что-то сделает, потом снова уезжает. Мы ставили спектакль 2,5 месяца, а точек репетиционных было всего штук 20, наверно. Боялись, что не успеем к премьере, но все сложилось хорошо.

— Тебе было сложно понять своего героя? Ведь сначала он был груб и думал, что дедовщина — практически норма в армии.

— В этом и заключается актерская профессия, что нужно понять своего героя. Поначалу было сложно, конечно, но в итоге чем сложнее образ, тем он лучше получается. Когда положительный герой, вроде все понятно, все просто. А когда тебе изначально твой герой не особо и нравится, то начинаешь в нем копаться, тебе же нужно его полюбить за что-то. В студенчестве это называется «роль на преодоление». Правда, сейчас я считаю, что так говорить уже непрофессионально.

— Не успел ты отыграть по-хорошему спектакль, как тебя забрали в армию…

— Да, это вообще интересная история. Приехали к нам товарищи с телевидения, брали у нас интервью. Меня спросили: «Игорь, а ты сам-то в армии служил?» И я ляпнул шутку, которую уже месяц всем рассказывал: «Нет, но сейчас пару сезонов в спектакле отыграю и пойду за военником». Кому-то шутка не понравилась: прислали повестку прямо в театр (смеется).

— В армии было так же, как в спектакле?

— Да нет, не то же самое. Армия у каждого своя. Уж совсем такого-то у нас не было. Так получилось, что когда я пошел в армию, я как раз попал в степь, поселок Донгуз в Оренбургской области. И там был батальон утилизации — в степи, в палатках. Первые три месяца как раз было все замечательно. Там были люди и хорошие, и плохие, но все знали себе цену, и никто не рисовался. Все спокойно себе жили. Понятно, что были небольшие конфликты, но это нормально. А потом у нас весь батальон взлетел на воздух, об этом писали в СМИ, взорвался склад РАВ и эшелон, который пришел, 4 тысячи тонн в тротиловом эквиваленте насчитали. Нас расформировали и раскидали по разным частям. И потом я уже служил под Самарой, в связи. Вот там люди плохие. Все только рисовались, хотя ничего из себя не представляли. Но это понятно, потому что там ничего не происходило, и им просто нечего было делать. Это в Донгузе не было смысла рисоваться, потому что каждый день рискуешь взлететь на воздух.

А так, в основном, в армии страшна не армия, как оказалось. В армии страшно то, что происходит дома без тебя. У меня бабушка начала слепнуть, а я там — сижу переживаю. Тут у девушки моей дедушка умер — сижу переживаю. А потом она меня не дождалась, тоже сижу переживаю. Так что в армии все проще. Это поначалу, когда еще только приехали, интересно, а потом все быстро надоедает, потому что каждый день одно и то же. Поэтому про последние девять месяцев вообще рассказывать нечего. Я в шутку говорил, что у меня первые три месяца были службы, а потом девять — реабилитации.

— Что чувствовал, когда вернулся из армии?

— Когда вернулся из армии, с вокзала домой пошел пешком. Иду по городу, и ощущение, что вообще никуда не уезжал. А когда начал встречать знакомых, почувствовал, что отношения уже другие. Ты сам-то в основном остался тот же, а люди поменялись.

— Обычно все говорят, что после армии человек меняется…

— Понятно, что когда человек идет в армию в 18 лет, конечно, у него что-то меняется в голове, он что-то для себя находит или не находит. Мне было уже 25 лет. Что у меня в голове должно было поменяться? Я сам для себя уже давно все решил. И в армии не было ничего такого, чего бы не было у меня никогда в жизни, ничего особо нового я для себя оттуда не вынес, разве что какие-то моменты. Азбуку Морзе выучил, например, правда, не знаю, как она теперь может мне пригодиться. Максимум, что я сделал в армии, это выучил «морзянку» и прочитал 13 книг.

— Как игралось в спектакле уже после армии? Поменялось что-то по ощущениям? Может быть, стал играть лучше?

— Когда я вернулся из армии, «Солдатиков» ставили много. Я думал: «Я только что оттуда, и опять армия!» А сейчас нормально, уже полгода прошло, и о самой-то армии вспоминаешь уже с ностальгией. Я сужу не по ощущениям, что что-то после армии поменялось. Мне кажется, что сейчас спектакль стал для меня хуже в плане исполнения. Хотя, когда приехал режиссер восстанавливать спектакль, из трех репетиций мы провели две, и он сказал, что все хорошо. И на тему того, как стал играться спектакль после армии, он сказал: «Вот что значит жизненный опыт!» Но я еще ни разу не был доволен собой в этом спектакле. И мне кажется, это правильно, потому что совершенству нет предела.

— Хотелось бы играть этот спектакль чаще?

— «Солдатики» — очень хороший спектакль, но я выхожу после него никакой, а потом еще полчаса отхожу в гримерке. Так что даже не знаю. Вот последний спектакль «Примадонны» — он легкий, и после него выходишь воодушевленный. Хотя все еще зависит от энергетики зала.

— Есть роль, о которой ты мечтаешь?

— Есть две роли, которые я действительно хотел бы сыграть: Резанова в «Юноне и Авось» и Воланда из «Мастера и Маргариты». Но в театре все несколько по-другому: хочешь играть то, что дают.

Беседовала Ирина СУВОРОВА