Коварного врага научились побеждать

4 февраля — всемирный день борьбы против рака. К сожалению, в последние годы в Марий Эл, как и в целом по России, наблюдается рост онкопатологии. И хотя, по статистике чаще всего причиной смерти россиян становятся сердечно-сосудистые заболевания, согласно различным опросам, большинство наших сограждан боятся заболеть именно раком


4 ФЕВРАЛЯ — ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ БОРЬБЫ ПРОТИВ РАКА. К СОЖАЛЕНИЮ В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ В МАРИЙ ЭЛ, КАК И В ЦЕЛОМ ПО РОССИИ, НАБЛЮДАЕТСЯ РОСТ ОНКОПАТОЛОГИИ. И ХОТЯ, ПО СТАТИСТИКЕ ЧАЩЕ ВСЕГО ПРИЧИНОЙ СМЕРТИ РОССИЯН СТАНОВЯТСЯ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ, СОГЛАСНО РАЗЛИЧНЫМ ОПРОСАМ, БОЛЬШИНСТВО НАШИХ СОГРАЖДАН БОЯТСЯ ЗАБОЛЕТЬ ИМЕННО РАКОМ

Так можно ли одержать победу над этой коварной болезнью?

На этот и другие вопросы мы попросили ответить главного онколога республики Владимира Владимировича ПОЛЯКОВА.

— Столько веков человечество борется с раком и никак не может найти средство против него. Почему так, Владимир Владимирович?

— Да не века, а тысячелетия! Археологические раскопки показали, что опухоли были даже у тех людей, которые жили две тысячи лет назад. Судя по описаниям, киевский князь Владимир Красное Солнышко умер от рака нижней губы. Болезнь древняя, но рост заболеваемости приходится на конец XIX — начало ХХ века, когда интенсивно начала развиваться промышленность. Первая книжка «Руководство по онкологии» вышла в 1910 году, то есть уже тогда накопилось достаточно большое количество случаев, и ситуацию можно было уже анализировать и прогнозировать.

Так почему не научились с болезнью бороться?

— Ничего подобного! Научились. В России на учете состоят 2,5 миллиона больных, в Марий Эл — больше 10 тысяч. Они живут.

— Но ведь и умирает немало!

— Умирают те, кто поздно обратился к специалистам. Еще известный русский хирург Спасокукоцкий сказал, что рак — болезнь вполне излечимая, если она своевременно распознается.

— Значит, мы не умеем ее вовремя распознавать?

— А вы знаете о том, что государственная система онкологической помощи в России образовалась только в середине прошлого века? Когда в апреле 1945 года наши войска вошли в Берлин, было сказано: фашизм победили, теперь победим рак. В итоге вышло постановление правительства СССР о создании в каждой области онкологического диспансера. В Марий Эл диспансер открыли в 1953 году. Хорошо, что структура эта сохранилась, ведь за границей нет такой единой государственной системы. В США каждый штат имеет на этот счет свое законодательство.

— Диагностика любых заболеваний сейчас на таком уровне, что можно увидеть болезнь в самом зародыше. Почему рак невидим?

— Повторюсь, иногда человек поздно обращается к врачам. Случается, долго обследуют, не могут поставить диагноз, а драгоценное время уходит.

— А разве не бывает так, что врачи не видят болезнь не оттого, что она «прячется», а по причине непрофессионализма, недобросовестного выполнения своих обязанностей?

— Бывает и так, к сожалению. В республике катастрофически не хватает онкологов, сегодня их нет ни в одной из йошкар-олинских поликлиник, не говоря уж о районах. Поэтому большая ответственность ложится на участковых врачей и врачей узких специальностей: если, по статистике, каждый житель Марий Эл примерно семь раз за год обращается к врачам, то кто-то же из них должен заподозрить онкологию, если она есть. Мы дважды в год проводим обучающие семинары для районных фельдшеров, они должны уметь видеть хотя бы визуальные формы рака — кожи, молочной железы, губы, ротовой полости. Это примерно 40 — 50 процентов онкопатологии. Кстати, еще раз подчеркну значение всеобщей диспансеризации: в прошлом году, например, 15 процентов рака выявлено активно — на три процента больше предыдущего года, то есть сами больные еще ничего не знали, а врачи диагностировали опухоль, и не только видимые глазом формы, но и, к примеру, рак желудка, прямой кишки. Огромную помощь онкологам оказывает иммуногистохимическая лаборатория патанатомического отделения Республиканской клинической больницы, которую прекрасно оснастили в прошлом году в рамках реализации федеральной программы «Онкология». Ее специалисты могут определять потенциал злокачественности опухоли и лекарства, на которые она реагирует.

— Много ли таких пациентов, которые занимают позицию страуса: голову в песок, ничего знать о своей болезни не хотят и к докторам идти не торопятся?

— Может, и немного, но такие «страусы» все-таки есть, причем чем выше образование у пациента, тем меньше у него желание общаться с врачом. Так, в подобной ситуации школьные завучи чаще запускают болезнь, чем, скажем, рядовые учителя. Появилась и еще одна причина непосещения доктора: больной не идет к врачу из-за страха потерять работу.

— А может, просто боится неизлечимого диагноза? Ведь кардинально рак не лечится, болезнь может вернуться в любой момент.

— Может. Есть случай, когда метастазы рака молочной железы появились через 51 год. На моей практике были и такие случаи, когда болезнь вернулась через двадцать с лишним лет. Но ведь тысячи людей лечатся по поводу рака, а потом живут долго и счастливо, потому что появились новые методики диагностики, современная аппаратура, таргентные препараты, воздействующие на больные клетки, не задевая здоровые.

— По-прежнему Интернет и газеты пестрят объявлениями о лечении рака на любой стадии в России и за границей, обнадеживая неизлечимых больных и их родственников. Случаются чудеса?

— За все время наблюдений во всем мире описано всего 3 тысячи случаев, когда рак доказан, но организм с ним справился сам по неизвестной причине. Теоретически понять можно: если иммунная система запустила процесс образования раковых клеток, то почему бы ей не запустить и обратный процесс? Но это всего лишь три тысячи случаев на весь мир, а только в нашей республике в прошлом году заболели 2066 человек: мы впервые за многие годы перешагнули двухтысячный рубеж, в прошлом году было 1979 заболевших.

— Люди-то все равно надеются. Настойку на мухоморе пьют…

— Это раньше было: и болиголов, и мухомор, и масло с водкой по Шевченко. Сейчас народ стал образованнее, больше доверяет медицине. Правда, все равно сверяется с Интернетом: объяснишь больному тактику лечения, а он в следующий раз приходит и докладывает, что изучил Интернет, убедился в правильности назначения и готов лечиться. А что изучать? Во всем мире схема лечения одинаковая.

— В минувшем году в Йошкар-Оле пущен в эксплуатацию новый радиологический корпус, оснащенный современным дорогостоящим оборудованием. Чего у нас нет с точки зрения диагностики? Почему людям приходится выезжать за пределы республики?

— Сейчас мы имеем стандартный набор оборудования: гамма-терапевтический аппарат для дистанционной терапии, где применяется кобальт; линейный ускоритель для воздействия, прежде всего, на голову (мозг, гайморовы пазухи), легкие, половые органы; аппарат для близкофокусной терапии (кожа, ротовая полость, губы); аппарат для лечения опухолей внутри полостей (пищевод, прямая кишка, шейка матки). Некоторых пациентов обследуем у себя, но если остаются сомнения в диагнозе, тогда направляем их в Казань на исследование с помощью позиционно-эмиссионного томографа, которого у нас нет. Его действие основано на том, что опухолевые клетки быстро делятся, требуется много глюкозы. Больному вводят радиоизотопную глюкозу, и если она в каком-то месте накапливается, это сигнал тревоги.

— С течением времени в локализациях рака что-то меняется?

— Долгое время первое место занимал рак желудка. Сейчас эта патология на шестом месте, а на первое у нас вышел колоректальный рак (кишечника), как, впрочем, и во всем мире.

— С чем это связано?

— Англичане провели исследование и убедительно доказали: причина в неправильном питании, то есть в том, что мы едим и пьем (энергетические напитки, фаст-фут, еда на ходу и на бегу, увлечение гормонами). В Марий Эл в прошлом году зарегистрировано 246 случаев колоректального рака. На втором месте — рак кожи и меланома (233 случая), на третьем — рак молочной железы (225), на четвертом — рак легких (208), на пятом — женских половых органов (200).

— Вы работаете с особой категорией больных, чутко реагирующих на отношение к ним. Как вы считаете, так называемое профессиональное выгорание грозит вашему персоналу? Врачи становятся со временем равнодушными к чужому горю?

— У нас были жалобы на работников регистратуры. Сейчас там другие люди — более терпимые и уважительные. Доктора старой закалки и советского образования преданны своему делу, и в них равнодушия нет. Молодые врачи — другого склада, это «технари», до души им порой дела нет. Помню, в студенчестве оперировали одного больного и обнаружилось, что ситуация абсолютно безнадежная. Разрезали и зашили. Я тогда так переживал: как же так — ничего не сделали для больного?! Потом таких операций было немало — медицина, увы, не всесильна. Но эти больные в душе уже не оставляли следа, просто не успевали. Со временем с улучшением диагностики подобных операций стало мало. Но появились пациенты, которых оперировал, лечил, наблюдал долгие месяцы и годы, и если они уходили из жизни, потеря эта воспринималась очень остро, потому что ты их уже носил в душе, ты словно сроднился с ними. Какое уж тут равнодушие? Осматриваешь больного, и все время одна мысль вертится: не дай Бог что-то обнаружить! Берегите себя! И помните: жизнь одна!

Беседовала Ольга БИРЮЧЕВА