Музыка народная и не только

Этот оркестр состоит из преподавателей и студентов специальности «народное художественное творчество», и часть студентов учится здесь последний год.
В репертуаре оркестра не только народные произведения, но и классические, и эстрадно-джазовые, и произведения современных авторов. Об оркестре, его деятельности и дальнейшей судьбе «Й» поговорила с его руководителем заслуженным деятелем искусств РМЭ доцентом кафедры культуры и искусств Александром МИРОШНИКОВЫМ.


В ОРКЕСТРЕ НАРОДНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ МАРИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА СКОРО ВЫПУСК

Этот оркестр состоит из преподавателей и студентов специальности «народное художественное творчество», и часть студентов учится здесь последний год.

В репертуаре оркестра не только народные произведения, но и классические, и эстрадно-джазовые, и произведения современных авторов.

Об оркестре, его деятельности и дальнейшей судьбе «Й» поговорила с его руководителем заслуженным деятелем искусств РМЭ доцентом кафедры культуры и искусств Александром МИРОШНИКОВЫМ.

— Александр Васильевич, для начала расскажите о себе, о своем творческом и музыкальном пути.

— Родился я в Москве в семье офицера Советской армии. Родители мои к музыке, в общем-то, отношения не имели, но хорошо пели — как-никак уроженцы Кубани, где все поют очень здорово. Когда отец демобилизовался, мы переехали на Кубань, в город Курганинск. Там открылась музыкальная школа, и я пошел туда, уже учась в 7 классе общеобразовательной школы. В музыкальной школе были две специальности — «баян» и «фортепиано». На фортепиано больше девочки шли, а баян считался более мужским инструментом, и я выбрал его. Потом я поступил в Ставропольское музыкальное училище, оттуда через год меня забрали в армию. В армии я играл в военном оркестре на ударных. Духовые я не знал, и потому меня посадили на малый барабан. Видимо, у меня было какое-то чувство ритма, и я быстро научился играть. Но баян я не оставил: играл в солдатской самодеятельности, помогал в воинских частях проводить различные конкурсы.

Вернулся в училище после армии уже в 22 года. Моим однокурсникам было по 17 лет, а я уже был взрослый, учиться плохо было как-то несолидно, и я окончил училище с отличием. Потом поступил в Казанскую консерваторию.


Александр Мирошников (справа): «Коллектив может поддерживать достигнутый уровень только, пополняясь абитуриентами с образованием по нашей специальности — «народные инструменты». Поэтому сейчас трудно сказать, за счет каких резервов оркестр будет существовать дальше»
 

— Почему в Казань? Как вас сюда занесло?

— В Казани учились мои ставропольские друзья, и они звали меня к себе. Я, конечно, мог поступить и поближе, но меня к ним потянуло. Правда, хотел поступать на заочное отделение, потому что после училища у меня было хорошее распределение: меня прочили в директора новой музыкальной школы одного из районов Ставрополья. Но когда я приехал в Казань, мне сказали, что из нашей зоны на заочное не берут, но с удовольствием взяли бы меня на очное — характеристики хорошие. А мне учиться очно уже не очень-то хотелось, все-таки 25 лет, работать бы уже надо. Сначала я решил: год поучусь на очном, а потом переведусь. Но получилось так, что я остался: было интересно учиться, в консерватории был замечательный оркестр народных инструментов, который много выступал, гастролировал. Ну и, наверное, решающую роль сыграл руководитель оркестра А.В. Тихонов. Окончив консерваторию, я еще два года отработал там преподавателем (меня взяли на кафедру еще на 5 курсе), а потом вместе с женой Тамарой Перепелицей мы переехали в Йошкар-Олу. Тамара — вокалистка, и ее пригласили работать сюда в музыкальный театр. Сейчас она народная артистка Марий Эл, живет в Москве. Я же здесь сначала устроился в музыкальное училище, а с 1998 года, как только в МарГУ открылся факультет культуры и искусств, работаю еще и там.

— Как в МарГУ образовался оркестр народных инструментов?

— В 2000 году, через два года после образования факультета культуры и искусств, мы создали оркестр из студентов-заочников. Наша профессия требует, чтобы студенты проходили практику в музыкальном коллективе, сами дирижировали, готовили свои программы и дирижировали оркестром на госэкзамене. Для этих целей и был создан оркестр. И хотя он, являясь базой практики студентов, не предназначался для концертной деятельности, мы, тем не менее, часто выступали. Но студенты-заочники приезжают на учебу всего дважды в год на месяц, и за этот период мало что можно сделать в творческом плане. А с тех пор, как в 2009 году мы набрали оркестрантов на очное отделение, уже появилась возможность работать более профессионально и углубленно. Теперь это настоящая кропотливая и регулярная репетиционная работа. И тут уже появилась возможность выступать на различных концертах с большими программами, участвовать в конкурсах.

— Каков состав оркестра?

— В составе не только студенты, но и преподаватели. Во-первых, для ряда инструментов не хватает исполнителей-студентов, а во-вторых, присутствие играющих педагогов дает студентам огромный стимул. К тому же, когда педагог сидит рядом в оркестре, это всегда поднимает и авторитет коллектива, и авторитет самого педагога. Сейчас в оркестре 25 человек: это и студенты, и педагоги, и приглашенные исполнители.

— Сейчас некоторые студенты уже на пятом курсе, заканчивают университет. Коллектив как-то пополняется?

— И в прошлом учебном году, и в нынешнем мы надеялись на прием по оркестровой специальности, но, к сожалению, в перечень принимаемых мы не вошли. Большая часть ребят, которые сейчас на пятом курсе, имеют оркестровую и концертную практику. Как быть, когда они уйдут? Пополнять оркестр за счет тех, кто не имеет подготовки? Это не путь развития. Коллектив может поддерживать достигнутый уровень только, пополняясь абитуриентами с образованием по нашей специальности — «народные инструменты». Поэтому сейчас трудно сказать, за счет каких резервов оркестр будет существовать дальше.

— А ребята, которые на пятом курсе, не планируют и дальше сотрудничать с оркестром?

— Некоторые из них говорят, что хотели бы играть и дальше, и это очень дорогого стоит. Но все-таки одно дело сказать, другое — сделать. Сейчас они просто обязаны этим заниматься — это их учеба. А потом у каждого ведь будет своя жизнь, работа, семья. Если эти ребята будут дальше играть, то, конечно, коллектив уже вырастет за рамки учебного, и у него появится статус, приближенный к городскому. Хотелось бы, конечно, чтобы так было, не хочется терять то, что приобрели за это время.

— Вы участвуете в различных мероприятиях, которые организовывают МарГУ или колледж культуры и искусств. А сольные концерты коллектива были?

— Да, были и сольные концерты. В 2012 году мы подготовили совместно с хором колледжа концерт «Музыкальная палитра». В 2011-м тоже был концерт. Такие отчетные концерты проводим практически ежегодно. Правда, в прошедшем 2013-м году не проводили, так как готовимся к участию в очень важных проектах. Это юбилейный концерт композитора А. Тихомирова, который пройдет в марте 2014 года, и Всероссийский конкурс оркестров и ансамблей народных инструментов Анатолия Шутикова в Казани. В позапрошлом году мы уже участвовали в этом конкурсе и заняли 3 место. А еще, что, пожалуй, самое главное, нынче нам надо подготовить выпускную программу для студентов, которые должны ее дирижировать.

— А какие еще награды есть?

— До этого мы участвовали в международном конкурсе, тоже в Казани и тоже заняли 3 место.

— В 2013 году вы представили слушателям новое произведение в своей программе — «Иерусалимские картинки» Сергея Кожухаря.

— Партитуры произведений Кожухаря попали ко мне от моего хорошего знакомого — мы учились вместе еще в музыкальном училище, сейчас он руководит оркестром в Сибири. И вот оттуда мне пришли две партитуры Сергея Кожухаря — «Карибская мозаика» (ее мы играли в позапрошлом году) и «Иерусалимские картинки». Это такой калейдоскоп своеобразной музыки, пласт различных музыкальных тем, которые связаны общим настроением. «Карибская мозаика» — это зажигательная латиноамериканская музыка с бонгами, ударными инструментами. А «Иерусалимские картинки» — музыка очень эмоциональная, в своем начальном звучании она очень драматична, что характерно для еврейских мелодий. Ребята с большим удовольствием исполняют это произведение.

— А еще на завершающем гала-концерте на конкурсе Андрея Эшпая, который прошел в начале ноября, вы играли произведение молодого современного марийского композитора Дмитрия Сундырева. Вы часто сотрудничаете с современными марийскими авторами?

— Часто наш оркестр был первым, кто исполнял новые произведения современных марийских композиторов. А Дима Сундырев учился у нас в музыкальном училище, потом окончил Саратовскую консерваторию по классу балалайки, а в этом году — Казанскую консерваторию по композиции. Это яркий, виртуозный балалаечник, просто фанат своего инструмента, балалайка у него буквально поет. Его дипломная работа — Концерт для балалайки с оркестром народных инструментов. Приятно, что публика очень тепло приняла это произведение в авторском исполнении.

В последнее время мы сотрудничаем с профессором нашего университета Олегом Герасимовым. Он подготовил сборник произведений для фортепиано «Музыкальный календарь», в котором каждое музыкальное произведение соответствует определенному месяцу. В основе каждого — марийская музыка, причем это абсолютно нетронутые пласты, он их берет из своих записей, которые когда-то делал в экспедициях. И вот эти темы он обрабатывает и делает из них музыкальные произведения, а я перекладываю их на партитуру для оркестра. Пока мы сыграли «Сенокос» (июль), сейчас работаем над следующими произведениями.

Беседовала Ирина СУВОРОВА