Сердечный доктор

Врач-кардиолог – это элитная профессия. Конечно, все органы в организме человека жизненно необходимы, но есть же среди них парные лёгкие, например, почки. Случись что, человек сможет пожить и без одной почки, и без одного лёгкого… а вот без сердца никак.

Врач-кардиолог – это элитная профессия. Конечно, все органы в организме человека жизненно необходимы, но есть же среди них парные лёгкие, например, почки. Случись что, человек сможет пожить и без одной почки, и без одного лёгкого… а вот без сердца никак.

Как только человек испытает первый приступ стенокардии или перенесет инфаркт, врач-кардиолог становится для него тем, от кого зависит его жизнь. И сегодня мы хотим рассказать о сердечном во всех смыслах докторе – заслуженном враче РМЭ руководителе медицинского центра «Кардио Дом» Наталье Галочкиной.

 

ПО СТОПАМ РОДИТЕЛЕЙ

– Наталья Геннадьевна, ваш выбор профессии кардиолога – это мечта детства, призвание или просьбы родителей?

– Мой отец был врачом. Но он болел – у него был ревматический митральный порок. И когда к этому заболеванию добавился инфекционный эндокардит, папа умер. Ему было 37 лет, мне – 11 лет. Меня очень сильно поразило, как папа – такой здоровый, на мой взгляд, сильно заболел, слег и ушел из жизни.

Еще один фактор выбора профессии – это, пожалуй, круг общения. Поскольку папа был очень активный и позитивный человек, наша квартира смахивала на клуб врачей города Уржум.

Так что выбора у меня не было, поскольку с первых лет жизни я находилась среди врачей. А ранняя смерть отца утвердила меня в мысли – только в мединститут и только в кардиологию.

– Наверно, детям врачей проще осваивать медицинское дело?

– Возможно. Обратите внимание, что в мединститутах среди студентов очень много детей медиков. Взять, к примеру, Республиканскую клиническую больницу – там немало врачей, у кого дети пошли по их стопам. Образ жизни родителей очень сильно влияет на профессиональный выбор детей. Мой младший брат был фельдшером. Сын не захотел стать медиком, а дочь выучилась на врача-кардиолога.

В общем, после школы я поступила в Москву во 2-й медицинский институт, который окончила с отличием.

– Легко было учиться в мединституте?

– Сложно, причем всем без исключения. Главным образом потому, что сразу изучались очень объемные предметы. Все учебники были огромной толщины, и их содержимое требовалось знать от и до. Скорее, это были даже не учебники, а фолианты – анатомия, гистология, физиология. Если начинал лениться, учиться абы как, отчисляли без сожаления сразу после первой сессии.

Но я считаю, такая учеба прививает человеку трудолюбие. Ленивому там не место. Если ты не учишься, тебя этот объем накроет с головой. Там каждый день надо заниматься. Сидишь с утра до вечера в институте, а потом вечером занимаешься. Так что потом, если 12 часов трудишься на работе, не считаешь это чем-то особенным.

– Новоиспеченным специалистам, пришедшим на работу после вуза, обычно говорили: забудь все то, чему учили тебя в институте. А в отношении выпускником медвузов эта поговорка применительна?

– Нет. То, чему учили в институте, конечно, пригодилось. Но! Впереди всех заповедей и канонов должны идти логика, наблюдательность и здравый смысл. И если с утверждениями авторитетов он расходится, не поступай вопреки ему.

 

РАБОТА В РАДОСТЬ

– В Йошкар-Олу вы попали по распределению?

– Нет, по распределению меня направили в ординатуру Института кардиологии Академии медицинских наук. За годы моей учебы  он был преобразован в российский кардиологический центр под руководством академика Евгения Ивановича Чазова. Учиться в академии было очень престижно и почетно, поэтому все, а особенно москвичи, старались сюда попасть. У нас из курса 400 студентов поступило 6 человек.

– И все-таки оказались в Йошкар-Оле…

– Причиной тому стал пресловутый квартирный вопрос. Окончила я ординатуру, и стали мы с мужем думать, куда же нам ехать. В Москве квартира не светила, а у нас уже ребенок родился. Мы поженились на четвертом курсе института и с тех пор стали жить на частных квартирах. Но цены на съемное жилье и тогда были огромные. Мне платили повышенную стипендию 56 руб., а за квартиру отдавали 50 руб. в месяц. Обычно хозяева требовали расчет сразу за год, а еще нужно было самим оплачивать коммунальные услуги. Поэтому ездили по стройотрядам. Заработаешь, к примеру, 500 рублей, из них 400 отдашь квартирной хозяйке.

И когда мы пытались определиться с местом работы, родственники мужа сказали, что в Йошкар-Оле открывается спецбольница – ныне госпиталь ветеранов войн. Приехали сюда, и нам сразу дали квартиру на улице 8-е Марта. Главной особенностью квартиры было отсутствие воды, вернее, вода была только ночью из-за плохого напора.

Там мы прожили 18 лет, потом республиканская больница поменяла ее на квартиру в центре города. Это после того, как, проработав в спецбольнице около трех лет, я перешла в республиканскую больницу, где трудилась 34 года.

– Почему перешли?

– Из-за профессиональной скуки – очень маленький прикрепленный контингент был. В ту пору спецбольница обслуживала 3500 человек. И больные были, скажем так, малоинтересные, негде было применять знания на практике.

 – И вас, кардиолога с таким хорошим образованием, запросто отпустили?

– Конечно, нет. Напутственные слова главного врача были: «Не будет у тебя никакой карьеры, встретишь пенсию на улице 8-е Марта!» Но судьба распорядилась по-другому.

– В республиканской больнице работы получили сполна?

– Люблю большие больницы за огромный поток больных. В них работы много, больные самые разные, запущенных случаев полно. Как сейчас помню: зашла я в свою 16-ю палату, в которой 11 женщин лежало, одна другой тяжелее, и поняла: наконец-то оказалась в нужном месте в нужное время.

 

ЧУДЕС НЕ БЫВАЕТ

– Насколько успешно лечили в те далекие годы сердечные заболевания?

– Больных, которым не удавалось помочь, к сожалению, хватало. Помню, в первые годы работы в республиканской больнице у меня в палате лежала пациентка Глафира Курсанова. Ей было лет 38, и она, представляете, тоже умерла от инфекционного эндокардита, как мой отец. Я ее долго лечила, но финал был предрешен. Этот случай сильно потряс меня и врезался в память навечно. Мы в ту пору были бессильны. Излечивать таких больных смогли тогда, когда стали делать операции – ампутировали пораженные инфекцией клапаны и заменяли их протезами.

– За последние десятилетия в медицине произошли значительные сдвиги. Взять ту же функциональную диагностику и УЗИ сердца. Как раньше без техники определяли болезнь?

– Только полагаясь на собственные знания. Как, к примеру, мы диагностировали пороки сердца? Послушал сердце, сделал ЭКГ и рентгенограмму, записал фонокардиограмму и все. Процент ошибок, конечно, был большой. Более того, раньше считалось, что порок сердца имеет шум при выслушивании. Сейчас-то мы точно знаем, что половина пороков никаких шумов могут не давать. Точная диагностика появилась с приходом эхокардиографии (УЗИ) сердца.

– Но несмотря на все это, смертность от сердечно-сосудистых заболеваний многие годы держит пальму первенства…

– Так проблема не только в медицине, она находится в социальной сфере. Конечно, хорошо, что мы теперь лучше диагностируем и лучше лечим. Но если бы была серьезная первичная профилактика и мы лечили начальные формы болезни, а не финал, то в этом случае получали бы большие результаты в отношении снижения смертности.

К тому же люди до врача не всегда добраться могут, порой не в состоянии купить лекарства. А еще русский человек не очень верит врачу, а больше слушает соседку, бабку, знахарку. Особенно сильна вера в чудодейственную силу капельниц. Многие так и говорят: «Ложусь прокапаться, почистить сосуды». Логики здесь – ноль. Если бы так хорошо чистились сосуды, то не нужна была бы кардиохирургия, которая не чистит сосуды, а восстанавливает их, но совершенно другими способами.

– Наталья Геннадьевна, вы очень известный кардиолог, спасший не один десяток жизней. Может, к вашему совету кто-то прислушается. Как надо заботиться о своем сердце?

– Самое простое – хотя бы один раз в год сделать общий анализ крови, мочи, электрокардиограмму, ультразвуковое исследование сердца, неплохо посмотреть проходимость сонных артерий, посоветоваться с кардиологом, который обратит внимание и на другие симптомы и, самое главное, обнаружит болезнь на ранней стадии. Будет назначено лечение, диета, рекомендован образ жизни, и человек благополучно проживет с этой болезнью до глубокой старости.