Теплом и любовью к театральному искусству

В русском драмтеатре праздновали 90 лет со дня рождения Георгия Константинова. Отрывки из спектаклей, воспоминания о гениальном режиссере и человеке — весь вечер, посвященный Константинову, был наполнен невероятным теплом с ноткой легкой грусти.


ОТЗЫВАЕТСЯ В СЕРДЦЕ ИМЯ ГЕОРГИЯ КОНСТАНТИНОВА

В русском драмтеатре праздновали 90 лет со дня рождения Георгия Константинова.

Отрывки из спектаклей, воспоминания о гениальном режиссере и человеке — весь вечер, посвященный Константинову, был наполнен невероятным теплом с ноткой легкой грусти.

Театр не просто так носит имя Георгия Викторовича. С его именем здесь связана целая эпоха — целых 30 лет, вплоть до своей смерти в 1994 году, он был главным режиссером русской драмы.

«Й» публикует воспоминания актеров, деятелей театра, которые работали с ним, и отзывы зрителей, видевших его спектакли.

Надежда Репьева, актриса Академического русского театра драмы им. Г. Константинова:

— Наше знакомство с Георгием Викторовичем произошло в Донецке в 1979 году, до того, как мы с мужем приехали работать в Йошкар-Олу. Он был там по делам гастролей. А в 1981 году мы уже приехали в Йошкар-Олу. У нас был очень хороший творческий контакт: мы понимали друг друга и чувствовали. Он мне все время говорил: «Надюшка, дыши, дыши!» Он очень скрупулезно работал над подтекстом, образами — нельзя было просто бездумно ходить по сцене, нужно было знать, почему идешь именно в эту сторону. Он всегда был за эмоциональный театр, не переваривал этот, как он говорил, «бормотальный реализм», когда артисты что-то себе под нос бормочут, а через рампу не перелетает. У нас в то время была репертуарная политика, то есть мы знали, какие спектакли и в какой последовательности будут ставиться в этом сезоне и кого мы будем играть. Он ценил артистов, прощал многое, если актер был необходим театру, он все делал, чтобы сохранить и актера, и личность.

Фред Кулев, актер Академического русского театра драмы им. Г. Константинова:

— С Георгием Викторовичем я работал с 1971 года по 1994-й, то есть до самой его смерти. Я был занят почти во всех его спектаклях. Он был очень требователен в работе, добивался от актеров того замысла, который он хотел воплотить в спектакле, добивался настойчиво, трудом, даже показ использовал как метод, и это, конечно, было на грани гениальности, как у настоящих крупных режиссеров. Мы удивлялись, как можно так все показать, что все становится понятным. Он владел словом, умел убеждать, и он был режиссером-педагогом. Он не просто работал с актером, он его еще и воспитывал, хотя актеры были с очень хорошими школами: МХАТ, ГИТИС, Ленинградская школа.

Последний спектакль, в котором я с ним работал, — это «Царь Иудейский», я играл Понтия Пилата. Эта постановка как раз попала на тот период, когда государству было очень тяжело. Как правило, в такие моменты у серьезных режиссеров почти всегда возникает тяга к классике. И Георгий Викторович, как человек, тонко понимающий ситуацию, обратился к самой высокой классике — к библейской теме. Когда мы начали работать над пьесой, было видно, что он наполнен материалом. Он рассказывал нам все об этом периоде, что из себя представляла Римская империя, кто такой прокуратор, какие были взаимоотношения в то время, он практически полностью знал устройство этого государства. Тогда этим спектаклем он «прозвонил» на всю Йошкар-Олу, что нужно жить достойно. Переломные моменты приносят очень много страданий людям, и эти страдания он еще раз пропустил через образ Христа.

Олег Иркабаев, художественный руководитель Марийского театра юного зрителя:

— Я уже два года после окончания ГИТИСа работал в Йошкар-Оле в Театре им. М. Шкетана, когда Георгий Викторович пригласил меня поставить в русском театре спектакль «Спокойной ночи, мама». Помню, как пришел к нему в кабинет, и первое впечатление было, что я пришел как будто к себе домой, к родному человеку, будто знаю его уже очень давно. Потом так случилось, что мне захотелось поработать в других городах, я поехал в Москву, в то время там была такая театральная биржа, где директора и режиссеры искали себе актеров или режиссеры — другие места для работы. Помню, как столкнулся там с Георгием Викторовичем, что называется, лоб в лоб. Он меня развернул и сказал, чтобы осенью я пришел к нему. Но у меня уже была договоренность с двумя театрами на разовые постановки. Он терпеливо ждал, когда я приеду. Я всего год проработал в русском театре, но для меня это было очень важное время. И потом, когда открылся Театр юного зрителя и меня туда пригласили художественным руководителем, он очень поддерживал нас. Мы начинали свою работу в стенах театра русской драмы, и он всегда помогал. И это было большое счастье — знать, что за твоей спиной такая поддержка.

Алла Александрова, балетмейстер-репетитор Марийского государственного театра оперы и балета им. Э. Сапаева:

— Мы с Георгием Викторовичем работали в разных театрах, но я участвовала во всех так называемых правительственных концертах, которые он ставил. Те, кто участвовал в этих концертах или их видел, наверное, помнят, что он очень любил приглашать на них молодых солдат — для придания особо праздничной атмосферы. Он сам когда-то был солдатом и с трепетом относился к этим молодым людям, которые служили в армии. Мы, тогда еще молодые, посмеивались над ним, над его пристрастием к этому пафосу, знаменам, когда маршируют солдаты. И вот однажды, когда одна из репетиций очень сильно затянулась и все были голодные, но мы-то городские — у нас были какие-то деньги, и вот тогда я увидела, как он подошел к этим солдатикам, достал из кармана деньги и отправил их в буфет. Я это запомнила на всю жизнь. И теперь, когда у нас бывают подобные концерты, спектакли, когда все затягивается на долгое время, мне тоже хочется накормить своих учеников.

Тамара Игнатьева, заведующая библиотекой Марийского регионального отделения Союза театральных деятелей России:

— Он как отец был. Иногда, когда ему что-то не нравилось, он мог что угодно сказать, а потом говорил: «Ну ты что, обиделась?!» — и так это искренне было. Таких людей сейчас нет, он был действительно классный.

Одна из зрительниц:

— Я работала техничкой в театре, потом почти 20 лет — вахтером. Атмосфера тогда в театре была замечательная, его все любили, хотя он был очень строгий, но он быстро «отходил» и даже обнять мог потом. Хороший был человек.

Алевтина Падерова, режиссер Оршанского народного театра:

— Сейчас в русский театр драмы я хожу не так часто. Имя Георгия Константинова отзывается в сердце теплом и любовью к театральному искусству. Он классик театральной режиссуры. И сейчас хотелось бы видеть на сцене театра его имени побольше серьезных спектаклей, способных «глаголом жечь сердца людей». И думаю, это вполне под силу помолодевшей труппе.

Ирина СУВОРОВА