Только кажется мне: это я не вернулся из боя…

Дмитрий Васильевич Павловский родом из деревни Ургакш советского района марийской республики. Войну начал в Витебске в 1941 году, закончил ее в звании капитана в Чехословакии в 1945 году. После войны служил в Западной Украине, затем вернулся в Йошкар-Олу, служил в органах внутренних дел, работал на заводе. Умер в 1986 году в возрасте 70 лет.


ДМИТРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ПАВЛОВСКИЙ РОДОМ ИЗ ДЕРЕВНИ УРГАКШ СОВЕТСКОГО РАЙОНА МАРИЙСКОЙ РЕСПУБЛИКИ. ВОЙНУ НАЧАЛ В ВИТЕБСКЕ В 1941 ГОДУ, ЗАКОНЧИЛ ЕЕ В ЗВАНИИ КАПИТАНА В ЧЕХОСЛОВАКИИ В 1945 ГОДУ

После войны служил в Западной Украине, затем вернулся в Йошкар-Олу, служил в органах внутренних дел, работал на заводе. Умер в 1986 году в возрасте 70 лет.

Оставил рукописные воспоминания о войне, которые бережно хранятся в семье и являются настоящей ценностью для четверых его детей, девяти внуков и тринадцати правнуков.


Фронтовые рукописи Д.В. Павловского бережно хранятся в его семье и являются настоящей ценностью для его детей, внуков и правнуков
 

«ОНИ НАД НАШЕЙ ДЕВЧОНКОЙ ГЛУМЯТСЯ…»

1941 год. Слуцк. После демобилизации в 1939 году из армии я поступил в сельскохозяйственный Комвуз в Йошкар-Оле. В 1940 году возник конфликт с Финляндией, меня отправили в военное училище в город Слуцк. Военные действия на финском фронте вскоре прекратились, но нас направили в Лепельское артиллерийско-минометное военное училище в Витебской области, где и застала меня война.

3 июля 1941 года для нашей батареи было днем боевого крещения — до позднего вечера шел ожесточенный бой на окраине города с немцами. Появились убитые и раненые. Ночью училище стало отходить на восток, комбат позвал меня на НП: «Смотри в стереотрубу». Немцы гуляют в саду, столы накрыты. Из калитки выходит девушка с подносом, раздетая догола. Расставив угощение на столах, возвращается, и каждый фашист старается ударить ее по мягкому месту. Говорю: «Наверное, немцы с собой эту официантку привезли». А комбат в ответ: «Черта с два! Они над нашей девчонкой глумятся! Сейчас я нарушу им развлечение!» Когда девушка ушла в дом, дал команду батарее. Огонь! Цель накрыта удачно. И еще один залп по немцам, выскочившим из дома собрать убитых и раненых.

Наше училище отправили в Барнаул. Враг рвался к Москве. Начали формировать полки, бригады, дивизии из рабочих, служащих и отправлять на фронт. Нашу 41-ю отдельную стрелковую бригаду сформировали из сибиряков и отправили под Москву.

СЕРДЦЕ ПОДСКАЗЫВАЛО, ЧТО БУДЕТ БЕДА

1941 год. Под Москвой. Эшелон прибыл на станцию Осташков ночью. Когда вышли в поле, было совсем светло. На подходе к лесу перерезала путь тяжелая артиллерия — тягачи в снегу буксовали и не могли вытянуть орудия. Остановились при въезде в дотла сожженную деревню. Пролетели два немецких самолета-разведчика. Сказал молодому, еще не обстрелянному командиру дивизиона, что нужно уйти в лес, для этого проторить дорогу пустыми санями, затем пустить груженые сани и только за ними — орудия. Но он не разрешил, приказал подогнать кухни и накормить людей.

Сердце подсказывало, что будет беда. Не успели раздать обед, как 12 фашистских самолетов начали бомбить колонну. Люди бросались в стороны от дороги, но по глубокому снегу далеко не убежишь. Я увидел сожженный сруб колодца и спустился в него, упираясь ногами в стенки. Сверху пристроились еще двое. Только прямое попадание может уничтожить нас, промелькнуло в голове. От бомб, рвавшихся рядом, дрожала земля, нас засыпало головешками сгоревшего колодца.

После трех заходов самолета на дороге была сплошная кровь, убитые и раненые люди и лошади. Горела машина с боеприпасами, ее разгружали в огне. Другую машину с ранеными отправили на станцию и, протоптав дорогу, ушли всей батареей с орудиями в лес. На отдыхе долго обсуждали этот случай. Его бы не было, окажись командир чуть опытнее.

ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА ПЬЯНЫХ НЕМЦЕВ

1942 год. Старая Русса. Слышим — играет оркестр. Видим — идут с музыкой солдаты в три шеренги. Психическая атака пьяных немцев. Командир батареи «катюш» накрыл эту психическую группу. Не осталось ни музыкантов, ни пехотинцев.

А однажды на нас наступала испанская голубая дивизия. Она была недееспособна в северных условиях. Голубые мундиры и брюки, ботинки, шелковые носочки, голубые шинели на шелковом подкладе, голубые пилотки, белые тонкие перчатки. Испанцы померзли, как тараканы, их меньше погибло в бою, чем на морозе. А вот финны — вояки сильные, одеты легко, но очень тепло, на лыжах бегают — не догонишь, сильно действуют ножами-финками, искусно маскируются на деревьях, хорошие снайперы и автоматчики.

Подтянув в район Старой Руссы части, немцы начали решительное наступление с применением танков и авиации, стремясь разорвать кольцо окружения 16-й немецкой армии. Началась распутица, река Ловать разлилась, мы остались без продовольствия и боеприпасов. Противник соединился с войсками 16-й армии. У нас для снабжения — всего одна дорога, проходившая по болотам и простреливаемая со всех сторон. Проехать можно только верхом на лошади. Рацион питания — 80 граммов сухарной пыли и вытаявшие из-под снега лошади. Потом и этого не стало. Люди пухли от голода, ходили по болотам и собирали утиные яйца. Когда река вошла в свои берега, на лугах стали собирать старое сено и кормить лошадей. О наступлении не думали, с трудом держали оборону.

В одну из ночей наши четырехмоторные транспортники сбросили продукты и фураж в кулях без парашютов, а боеприпасы и бензин — с парашютами. В кулях галеты, мясные и колбасные консервы, крупы, комплексные сухие пайки, сливочное масло и даже пачки легкого табака. Политрук разъяснял: на голодный желудок нельзя много есть. Всю ночь он ходил по взводам и контролировал людей. У нас обошлось благополучно, а в некоторых подразделениях были смертельные случаи.

ГОТОВИЛИСЬ РАССТРЕЛЯТЬ, ДА НЕ УСПЕЛИ

1943 год. Харьков. 15 февраля наши части ворвались с северной стороны в Харьков. Я пошел в дом, где расквартировался замполит. Дверь открыл пожилой худющий старичок. Жена-старушка еле бродила по квартире из-за сильного истощения, жена сына — полный дистрофик — держала на руках ребенка, выглядевшего как скелет, обтянутый кожей. Они голодали, немцы им ничего не давали. Съели всех собак и кошек, варили куски кожи, ремни. Магазины не работали, на рынке продуктов не продавалось. Одного сына старика немцы повесили за связь с партизанами, другого угнали неизвестно куда, из-за третьего дважды вызывали в полицию, избивали, допытываясь, где он.

Мы сели с хозяевами за стол. Было что поесть трофейного, но хозяева похлебали лишь немного бульона да размочили галеты в чае. Ребенку тоже дали жидко растворенных галет. Эта голодная семья не идет из моей памяти.

Утром доехали до тюрьмы. Красноармейцы сбивали замки с ворот. Во дворе было тысячи полторы наших военнопленных — старики с длинными волосами и бородами. Двигались они по стенкам, среди них много больных, в камерах лежали трупы. Всех ходячих немцы угнали на запад, а этих готовились расстрелять, да не успели.

ПРИБЫВШИЙ САПЕР ДОПУСТИЛ ОШИБКУ…

1945 год. Чехословакия. Жители деревни радушно встречают нас, немцы с этого конца деревни убежали в горы, а что делается на другом конце — неизвестно. Шоссейная дорога от кювета до кювета заминирована. Над каждой миной — ветка, их не успели немцы снять. Ждать саперов долго. Расчеты отстегнули упряжки, отцепили орудия, осторожно перекатили их между мин. Лошадей провели через участки задами.

Доложил комдиву. Тот сказал: «Что заняли деревню — хорошо, но какое имели право перетаскивать орудие через минное поле, не дождавшись саперов? За такие дела нужно бы отдубасить тебя, Павловский, вот этой палкой (он всегда ходил с палочкой)». По уставу прав он, а по боевой обстановке — я. Раздался страшный взрыв: прибывший сапер допустил ошибку. Его разорвало в клочья, жителя дома, стоявшего невдалеке с ребенком на руках, взрывной волной пригвоздило к стене. Оба погибли.

В бою за Банска-Бистрица погиб мой друг, молодой офицер Саша Субботин, у которого из родных — одна мать, и та больная. В полку при штабе была Галя — стройная симпатичная девушка, она закончила два курса института и ушла на фронт. Саша сильно в нее влюбился и попросил командование перевести ее из штаба в батарею на должность телефонистки. Им разрешили быть вместе. Галя погибла в Молдавии: во время боя немцы обнаружили их НП, начали обстреливать. Саша решил уходить в другое место, Галя начала отключать телефонный аппарат, рядом разорвался снаряд, ее сразило осколком. Саша сильно переживал, пока сам не сложил голову в самом конце войны. Так поглотила крепкую любовь и две молодые жизни злосчастная война.

8 мая 1945 года наш двухмоторный бомбардировщик разбросал листовки, в них сообщалось о капитуляции Германии и прекращении боевых действий 8 мая в 24.00. Сообщение было доведено до всего состава дивизиона. Мы его встретили молча, без подобающего моменту ликования: противник по-прежнему обстреливал наши боевые порядки. И 9, и 10, и 11, и 12 мая мы вели бои с немцами, которые не хотели сдаваться. И сколько еще наших солдат положило свои жизни в дни после объявленной победы…

Подготовила Ольга БИРЮЧЕВА