Звук шагов в эрмитажных залах

Считается, что среди великого множества музеев мира только шесть из них являются самыми-самыми. Это Лувр в Париже, Прадо в Мадриде, Уффици во Флоренции, метрополитен в Нью-Йорке, лондонская национальная галерея и наш любимый Эрмитаж в Санкт-Петербурге. Этому российскому музею — мировой сокровищнице искусства в 2014 году исполнилось 250 лет.


СЧИТАЕТСЯ, ЧТО СРЕДИ ВЕЛИКОГО МНОЖЕСТВА МУЗЕЕВ МИРА ТОЛЬКО ШЕСТЬ ИЗ НИХ ЯВЛЯЮТСЯ САМЫМИ-САМЫМИ. ЭТО ЛУВР В ПАРИЖЕ, ПРАДО В МАДРИДЕ, УФФИЦИ ВО ФЛОРЕНЦИИ, МЕТРОПОЛИТЕН В НЬЮ-ЙОРКЕ, ЛОНДОНСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЛЕРЕЯ И НАШ ЛЮБИМЫЙ ЭРМИТАЖ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

Этому российскому музею — мировой сокровищнице искусства в 2014 году исполнилось 250 лет.

День рождения Эрмитажа, конечно, доподлинно неизвестен, но принято таковым считать 7 декабря — день святой великомученицы Екатерины, так как история этого выдающегося собрания шедевров началась, когда императрица Екатерина II в 1764 году получила из Берлина 317 ценных картин общей стоимостью 183 тысячи талеров из частной коллекции живописи Йоханна Эрнста Гоцковского в счет его долга князю Владимиру Долгорукому. Поначалу большинство картин размещалось в уединенных апартаментах дворца, отсюда и название «Эрмитаж», которое с французского переводится как «место уединения».

До середины XIX века коллекция полностью соответствовала своему названию, потому что даже Пушкин сумел получить пропуск в Эрмитаж исключительно по рекомендации Жуковского. Для публики музей был открыт в 1852 году — в специально построенном для этой цели здании Нового Эрмитажа.

После революции музейный фонд обогатился за счет национализированных частных коллекций, из основного собрания Зимнего дворца получил множество предметов интерьера и сокровища Великих Моголов. Однако непоправимый урон собранию нанесли распродажи в 1929 — 1934 годах, в результате которых 48 шедевров навсегда покинули страну.

В настоящее время существует Международный фонд друзей Эрмитажа, с помощью которого в том числе пополняются его запасники. Экспозиция музея показывает развитие мирового искусства с каменного века до конца XX столетия, здесь самая богатая в мире коллекция скифского золота. Среди жемчужин собрания старой европейской живописи — татищевский диптих Робера Кампена, «Мадонна Бенуа» Леонардо да Винчи, «Юдифь» Джорджоне, «Возвращение блудного сына» Рембрандта, великолепная коллекция французских импрессионистов и др.

Многие йошкаролинцы хотя бы раз бывали в Эрмитаже. Хотя правильно говорят, что знакомиться с этой сокровищницей можно всю жизнь. Мы же предлагаем не совсем обычный рассказ об Эрмитаже — рассказ человека, чья профессия всю жизнь связана с изобразительным искусством и с музейным делом.


Елена Бурнашева: «Именно музей приучил меня к мысли, что фраза «нравится — не нравится» в отношении произведения искусства не всегда корректна, так как любое талантливое произведение — это явление в контексте творчества одного художника, целого направления, эпохи и конкретной страны. И кто знает, как вы воспримите его позже?»
 

Елена Эдуардовна Бурнашева — директор Республиканского музея изобразительных искусств:

— Мое знакомство с Эрмитажем началось еще в детстве, когда в библиотеке родителей я обнаружила красочный альбом с иллюстрациями произведений, хранящихся в этом музее. Помню, меня не интересовал текст, а вот картины заинтересовали чрезвычайно. Очень нравилось листать страницы и представлять себе необычные интерьеры, иные времена, всматриваться в образы людей. Все это вызывало яркие эмоции. Самое сильное впечатление произвел на меня тогда «Портрет Жанны Самари» Огюста Ренуара, я увидела в этой женщине удивительное обаяние и загадку, все то, чем должна обладать женщина. Думается, именно в то время — совершенно неосознанно, но определенно — и появилась тайная мысль увидеть шедевр и место его обитания.

И эта встреча состоялась в мои студенческие годы. Тогда я была внутренне готова воспринимать и город на Неве, и его знаменитые музеи как особое пространство, где ты отрываешься от будней и уходишь в какой-то другой мир. Этому очень способствовали мое увлечение кинематографом с его визуальной образностью и моя склонность к созерцательности.

Не случайно первая моя любовь в изобразительном искусстве — это импрессионисты, так великолепно представленные в Эрмитаже, с их призывом быть внимательным к каждому моменту жизни, уметь получать от него радость. Уже в свой первый приезд я нашла особый прием общения с картинами: сесть на банкетку в уютном эрмитажном зале и, даже не глядя на картину, слушать ее особую мелодию.

Я уверена, что музейное пространство — особое, оно учит зрителя чувствовать, созерцать и познавать или просто узнавать художников, их судьбы и судьбы их произведений, а еще пытаться разгадать тайны великих картин, но до конца это невозможно.

Годы учебы в Санкт-Петербургском академическом институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина — это второй этап открытия для себя Эрмитажа. Если первый — это восприятие студентки филологического факультета, эмоционально-заинтересованное, но фрагментарное, то второй — восприятие человека, стремящегося увидеть и осмыслить историю искусств как единый творческий процесс.

В это время музей представлялся мне огромным учебником, точнее, уникальной энциклопедией мирового искусства, и не случайно именно тогда появилось страстное желание увидеть и Лувр, и Лондонскую национальную галерею, и Старую пинакотеку в Мюнхене, свести в единое целое пазлы под названием «Искусство».

Именно музей приучил меня к мысли, что фраза «нравится — не нравится» в отношении произведения искусства не всегда корректна, так как любое талантливое произведение — это явление в контексте творчества одного художника, целого направления, эпохи и конкретной страны. И кто знает, как вы воспримите его позже?

Сейчас, как руководитель музея, я все чаще добавляю к привычному созерцанию произведения пристрастный взгляд музейщика: как построена музейная экспозиция, как оформлена работа, как сделан этикетаж. Это не приземляет мое восприятие, скорее, мотивирует к анализу своей музейной практики.

В музейном сообществе Эрмитаж — это авторитетнейший музей, обладающий высокой профессиональной репутацией и непревзойденной по ценности коллекцией. Предмет профессиональной белой зависти — открытые музейные фонды Эрмитажа. Это образец для любого музея как образовательного и туристического центра.

А еще комфорт — уютное эрмитажное кафе с ароматом кофе, музейные магазины и компьютерный центр, где благодаря специализированным программам можно виртуально пройти по экспозиционным залам.

Здесь нам, музейщикам, интересны и современные витрины с подсветкой, и специальный направленный музейный свет, позволяющий «выхватить» произведение из общей затененности зала, и способы экспонирования уникальных предметов — то, что, возможно, не заметит просто зритель.

Но главное, за всеми этими нюансами необходимо сохранить искренний интерес и любование произведением искусства, которое эмоционально соединило различные эпохи и страны единым аккордом — творчеством и красотой.

Наталья ВЕСЕЛОВСКАЯ