РАССКАЗЫ И ИСТОРИИ

«Записка» (часть 12): повесть писательницы из Йошкар-Олы Полины Ермаковой

Сайт газеты «Йошкар-Ола» продолжает публиковать новую повесть жительницы столицы Марий Эл, писательницы Полины Ермаковой, с которой ранее могли познакомиться читатели печатного издания «Й». Оставайся с нами и жди продолжения этой увлекательной истории.

Часть 12

Так и не дозвонившись ни до Варвары, ни до Григория, Лена терпеливо высиживала в офисе до конца рабочего дня. Конечно, она могла в порыве дружеского беспокойства сорваться и свинтить с работы раньше, чтобы направиться прямиком домой к подруге. Но паниковать, суетиться, представлять себе самые страшные картины – это не про нее, не про Ленку.

«Да и что, правда, могло случиться? Ну, поссорились они с Гришкой. Давно пора им вообще разбежаться. Правильно Варька решила. Может быть, корявенько, конечно, она все это сделала. Я бы по-другому разрулила. Но все-таки по итогу – главное Гришку турнуть. Тут уже все средства хороши. Даже сковородкой по голове, – рассуждала Ленка про себя. – Хм… Вот Варька вычудила! Молодец! Горжусь, подруга!.. Подруга… подруга… Где ж тебя носит сегодня?.. Да нет, не может этот тюфяк ничего сделать. Это точно. Слабак он и есть слабак. Вон, даже своим законным супружеским правом воспользоваться напоследок не сумел, огреб по всей башке… И Варька молчит, зараза, на телефон не отвечает… Так, Леночка, не нагнетай… Ты ж сама знаешь, жизнь она такая… штука непредсказуемая…»

Мысли, мысли…

В общем, пока Ленка остановила все свои размышления на том, что между Гришкой и Варькой на фоне всех бурно развернувшихся событий в их уже заплесневелой жизни просто-напросто заново вспыхнула страсть. Решили начать все сначала, наверстать упущенное, поотключали телефоны и не вылазят теперь из постели. Вот и все. И мешать им сейчас вообще некстати. Такое было с ней самой сто раз. Ленке, конечно, такой исход совсем не нравился. Не подходит Гриша Варе совсем. Она изначально это видела и не хотела, чтобы они мирились. Но сейчас лучше бы уж так, чем что-то еще…

«О да, после серьезной ссоры таки-и-ие страсти, бывает, разгораются, что мама не горюй! Обо всем на свете можно забыть», – Ленка поежилась от горяченьких мыслишек и погрузилась в сладостные воспоминания, на время позабыв о пропавшей подруге.

Оптимизм – ее второе Я. И Варя это давно подметила.

– Ой, Лен, как же я тебе завидую. Ты все видишь в радужном свете. Так легко можешь отключиться от проблем, – говаривала она. – Мне бы так. Знаешь, как нам, пессимистам, тяжело живется. Чуть что не так – все, пиши письма мелким почерком, все пропало, жизнь окончена. И долго потом еще вертится в голове – что не так, как надо было, что делать… А ты – раз и все, переключила мысли, и жизнь прекрасна и удивительна. Научила бы подругу, что ли.

– Варь! Да жизнь на самом деле прекрасна и удивительна! Только это надо уметь видеть. Понимаешь? Вот для этого, видимо, я тебе и дана, чтобы ты раньше времени ласты не склеила от своих печалей, разбавить, так сказать, твою серо-черную картину желтеньким и красненьким.

– Почему именно желтеньким и красненьким? – засмеялась Варя.

– Не знаю. Красиво просто. На закат похоже… Или на восход…

– Вот ты чудачка…

«Да уж, чудачка так чудачка, – подумала Ленка, покачивая на ноге снятую наполовину красную лакированную туфлю. – Варька пропала куда-то, а я сижу тут, бывших вспоминаю, думы думаю, жду у моря погоды».

Подлая тревожность все-таки снова подняла голову. Тут еще этим противным кисло-горьким мужским парфюмом в нос ударило. Она узнает этот запах из тысячи.

– Чего тебе, Егорыч? – развернулась Ленка всем корпусом.

Позади нее нерешительно мялся начальник. Ну, как начальник – по должностной иерархии только. А так, за начальника Егорыча, в общем-то, никто и не считал. Кадровичку Светлану Евгеньевну больше боялись. А над Егорычем – пухлым, низкого роста, добродушным, но, справедливости ради заметить, всегда ухоженным, аккуратным, чисто выбритым и обильно надушенным, – все больше посмеивались. И особенно над тем, что Егорыч был одинок.

Никто никогда не видел его с женщиной. Поговаривали даже о его нетрадиционной ориентации. Мягкий, совсем неначальницкий характер тоже был поводом для насмешек и подшучиваний. Удивительно было, как вообще он попал на эту должность. Казалось, что и сам Егорыч недоумевал от такого поворота судьбы. Но свыкся. Хотя, безусловно, страдал от этой своей неавторитетности среди по большей части женского коллектива. Но руководить-то как-то надо.

Поэтому Егорыч все свои распоряжения, пожелания и вопросы передавал через Светлану Евгеньевну. Нашел выход – честь и хвала руководителю отдела. Какое-никакое, а решение. Однако многие заметили, что с появлением в офисе Вари Егорыч частенько стал заходить в их кабинет лично. «Нетрадиционная» репутация тут же пошатнулась. И первая это, конечно же, заметила Ленка, о чем сразу же сообщила Варе. Та только отмахнулась: «Все бы тебе, Лен, интрижки плести». В общем, давняя история, уже заезженная, так ничем и не окончившаяся и никем давно уже не обсуждаемая.

– Ты это, – заикнулся Егорыч. – Не знаешь, почему Вари сегодня нет?

– И ты туда же! – вспыхнула Ленка. – Я же через эту, твою птицу-секретарь, все передала. Приболела Варька, вот и не вышла. Честный прогул себе заработала. Евгеньевна твоя сказала, обязательно отметит в личном деле.

– Не предупредила даже, – продолжил мямлить Егорыч. – На нее не похоже. Мне кажется… Надо…

– Вот заладил, – вспыхнула Лена. – Я звонила, она не отвечает. Всякое в жизни бывает. Непредвиденные обстоятельства. Что она не человек, что ли? Не предупредила – забыла, значит. Ну, мало ли что…

– Вот и я говорю: мало ли что, – Егорыч нетерпеливо перебил Ленку и сел рядом, что ему совсем не было свойственно – так панибратски общаться с подчиненными. – Непредвиденные… Обстоятельства… А вдруг… Что-нибудь…

Он так и не смог внятно произнести, что могло случиться с Варварой, но видно было, что Егорыча что-то очень сильно тревожило. Он схватил с Ленкиного стола первую попавшуюся бумагу и начал мять ее в руках, даже не подумав, что это мог быть какой-нибудь важный документ. Лена видела его таким впервые, поэтому внимательно наблюдала за каждым движением начальника.

– Что-то, говорят, у нее дома случилось, – проговорил Егорыч, глядя в окно, чтобы не смотреть на свою наблюдательную собеседницу и не выдать себя с потрохами.

– Кто говорит?! Ты больше сплетни слушай! – выпалила Ленка, которой это яростное беспокойство Егорыча передалось воздушно-капельным путем. – Пришел бы сразу ко мне, нечего было Евгеньевну присылать и сплетни собирать.

– Некогда мне было самому. Думал, к обеду, может, явится. А тут смотрю, нет ее и нет. Странно как-то, – он продолжал мять бумагу в кулаке, так что от ней остались только мелкие размокшие кусочки.

«Э-э-э, да ты не просто слюни на Варьку пускаешь, ты же влюблен в нее по уши! Вот это да! Смотри, как переживаешь за нее, аж ладони взмокли. Ты ж прям по-настоящему… » – Ленкина догадка немного разрядила напряжение.

– А ты знаешь, – прищурилась она, как будто ее вдруг осенило. – А, и правда, ведь случилось. И тебе, кстати сказать, на руку это «случилось».

Егорыч аж подскочил на месте, резко развернулся и в упор уставился на Ленку.

– В смысле? Что случилось? Что с ней?!

– Да не суетись ты так! С мужем она разводится. Так что ты сейчас как раз времени и не теряй, – по-заговорщицки наклонившись к начальнику, проговорила Ленка сквозь зубы.

– Как разводится? Совсем? – Егорыч не смог даже ради приличия скрыть радость от этой новости. И только клочки бумаги рассыпались по полу.

– Нет, наполовину! – хлопнула Ленка по столу. – Конечно, совсем разводится! Что за глупые вопросы?

«Записка» (часть 1), «Записка» (часть 2), Записка (часть 3), «Записка» (часть 4), «Записка» (часть 5), «Записка» (часть 6), «Записка» (часть 7), «Записка» (часть 8), «Записка» (часть 9), «Записка» (часть 10), «Записка» (часть 11).

Продолжение следует.

Фото Karolina Grabowska с сайта pexels.com